Литра
     
Разное Публицистика Поэзия Проза

Мы спасаем грешников

04 ноября 2013 г       Распечатать текст
Зовут меня Георгий. Невысокого роста, жилистый, стригусь коротко, чтобы седина не бросалась в глаза. Клириком стал десять лет назад, после смерти жены. В семинарии не обучался, но тесты сдал с первого раза. Да, бывает и такое. Сегодня трудный день: у меня зелёный в паре. Зовут его Слава. Вячеслав, наверное, или Ярослав. Молодой, длинноволосый. Все время поглядывает на меня — сразу видно, первый раз вытаскивать идет. Мы шагаем по больничному коридору в полном облачении: нанокевларовый комбинезон, в руках лёгкие шлемы из бронепластика, на поясах боевые плазменные резаки БПР-11. Пожалуй, надо рассказать о нашей работе.
В 2079 году группа ученых Принстонского университета совершила удивительное открытие: другие миры (планы) существуют. Неизвестны закономерности их существования, но ясно одно — умирая, человек попадает в другое пространство. Другого способа перехода люди не знают. Тогда откуда доподлинно известно о существовании других миров? Я не ученый, но расскажу вам то, чему учат нас, клириков.
Человек создан по образу и подобию великого Творца и, подобно ему, способен создавать миры. Во время жизни эта способность находит себе выход в картинах, стихах, мечтах... На пороге смерти часть сознания, отвечающее за творчество, создает человеку последний оплот — его тайник. На этом крохотном плане всё самое потаенное обретает материальную форму. Из тайника человек и попадает в другой мир. Но тайник, в отличие от планов Творца, не защищен от вторжений извне. Так уж вышло, что два плана, сопредельных нашему, люди с древних времен называют Раем (Небесами) и Адом (Преисподней). К праведному человеку в тайник явятся посланники Небес, а грешник привлекает порождений Ада. Эти существа могут забрать человека в свой огражденный мир. В 2079 году произошло событие, положившее начало новой эпохи: ученый Джозеф Сэйвиор попал в тайник своей умершей дочери и смог вернуть её в наш мир. Его считают первым клириком.
Смерть наступила несколько минут назад. На койке лежит Валерий Гудков, изможденный старик. Наш вард, чью жизнь я проживаю уже несколько дней. И зелёный тоже — поэтому мы в облачении. В палате пусто: врачи знают, что не смогут помочь нам. Не теряя времени мы подходим к койке с разных сторон и берем умершего за руки. Чтобы попасть в его посмертный мир нужно сделать укол анестетика в яремную вену, закрыть глаза… и еще: клирик должен знать о человеке, лежащем на последнем ложе, всё. И искренне сочувствовать ему. Иначе тот обречен. Мы переглядываемся и закрываем глаза. Через три бесконечно долгих удара сердца я нажимаю маленькую кнопку портатора на поясе.
Я устоял на ногах, а зелёный, которого тайник грубо выдернул из межпланарного хаоса, со стуком повалился на бетонный пол. Как же болит всё тело, несмотря на обезболивающий укол! Стискиваю зубы: даже ругнуться здесь нельзя — лишним словом можно привлечь беду. Постепенно глаза привыкают к темноте. Различаю обшарпанные стены коридора, поросшие извивающимися серыми щупальцами. Маленькие твари снуют по полу и бессильно скрежещут зубами по металлу сапог. Под ногами валяются грязно-бурые бумажки. Зелёный поднимает одну — это купюра, она в запекшейся крови.
Вокруг можно различить полусгнившие скамейки, старые капельницы. Под потолком висят облупившиеся указатели: «Хирургия», «Родильная палата», «Могила матери», «Старая квартира в Саратове»… Зелёный показывает в сторону родильной палаты. Догадливый. Утвердительно киваю в ответ. Шагаем по коридору. Нам попадаются различные порождения тайника — люди и существа, созданные вардом. Коренастый пацан с рожей юного уголовника злорадно скалится мне вслед, превращаясь в огромную крысу — школьный хулиган, регулярно избивавший маленького Валеру. Толстомордый бандит направляет пистолет в лицо зелёному. Для нас он неопасен. Проходим мимо, бандит превращается в огромного волка, скалящего жуткую пасть. К нему устремляются клыкастые тени, и волк развеивается невесомой дымкой. От него солидный бизнесмен Валерий Семёнович избавился очень ловко: подставил перед подельниками, после чего те сами убрали «предателя».
Мрак родильной палаты разгоняет тусклое пламя свечей. На акушерском столе — женщина, волосы разметались по подушке. Серые щупальца жадно тянутся к ним. Женщине все равно. Она не дышит, лицо искажено гримасой боли. На коленях перед ней стоит парень лет двадцати в потертых джинсах и рубашке. Валерий Семенович пятьдесят лет назад. И его первая любовь, Светлана. Он бросил её, уехал в другой город, оставив на седьмом месяце беременности. Во время родов она умерла. Ребенок попал в детский дом, и Валерий нашел его… через двадцать три года. Парень не захотел иметь с ним ничего общего.
Вард не замечает нас — уткнувшись лицом в белую простыню, он трясется от рыданий. Пальцы его гладят холодные руки Светланы. Зелёный смотрит на него, лицо белее мела. Окликает Валерия, но тот не слышит. Похоже, отчаяние и боль в момент смерти пересилили его — тайник стал местом страдания.
— Он наш!
Молниеносно оборачиваюсь — в дверях двое. Я знаю обоих: изображения подобных тварей мы изучаем каждый день. Первый — младший демон Аварат, посланник Маммоны, покровителя алчности и богатства. Он похож на человека, глаза светятся жадностью, одежды богаты. Пальцы кончаются длинными алмазными когтями. Внутри же сплошная гниль. Второй — Традит, посланник Сатаны, покровителя гнева и предательства. Могучий торс, ярко красная кожа и рога — гордость адова племени. Такие демоны сильны и опасны.
— Он наш!
— Два раза «ку» забыл, пацак! — я вытаскиваю из кобуры излучатель. Обожаю классику кино. Разговаривать с демонами бесполезно. Они не отступят без боя, их хозяева не прощают. Значит, будем развоплощать.
Стреляю первым — рогастый ловко отскакивает в сторону, яркий луч оставляет в стене обугленную дыру. Демон резко разводит лапы: между ними появляется сгусток пламени и срывается ко мне. Позади новичок уже отгоняет резаком быстрого Аварата, нацелившегося ударить мне в спину. Принимаю сгусток на себя: нанокевлар не так просто прожечь. Демон злобно скалится: видимо, клирики в полном облачении до сих пор не попадались. Посылаю в тварь один за другим три луча — демон неожиданно высоко подпрыгивает и зависает в воздухе, вновь формируя сгусток. На этот раз синий — этой дрянью комбез испытывать не стану: кувырок через голову, сгусток проносится над шлемом. Выхватываю БПР, яркая полоска раскаленной плазмы разворачивается в воздухе. Традит, спускаясь из-под потолка палаты, с готовностью достает из пустоты покрытый знаками меч. Не боишься, гад? Будешь бояться!
Комбинезон зелёного уже весь покрыт порезами от алмазных когтей — наны сращивают броню и регенерируют кожу, но несколько шрамов обязательно останется. Впрочем, и он сумел достать Аварата — из рассеченного живота его сыплются ядовитые змеи и черви. Озлобленный демон кидается на противника, забыв себя — вцепиться когтями и вырвать сердце…
Заговоренный черный клинок не только останавливает плазму, но и опасно свистит рядом с моим горлом. В тайнике демона нельзя убить, можно только изгнать. Нам же грозит смерть — от некоторых ударов не спасает ни броня, ни лечебные наны. Поэтому приходится учится некоторым приемам. Делаю обманный финт и неожиданно бью с разворота. Плазменное лезвие размывается солнечным полукругом, и отсеченная лапа падает на грязный пол. Традит вопит и теряет всякое сходство с человеком: только порождения Ада издают подобный леденящий кровь крик. Каждый демон проходит через муки, которым после подвергает грешников. Они ненавидят боль. Не давая демону прийти в себя, бью наотмашь по шее. Плазма рассекает пустоту — гаденыш смылся в свой мир.
Оборачиваюсь: на полу клубок из двух сцепившихся тел, всё вокруг в красных пятнах. У Аварата нет крови — только противная желтая слизь. Подхожу к ним, приставляю к шее демона ослепляющее лезвие:
— Пошел прочь, падаль!
Демон трусливо взвизгивает и тает в воздухе. Новичок без сознания, потерял много крови. Порезы в броне медленно затягиваются. Подбегаю к Валерию — всё это время он наблюдал за битвой округлившимися от ужаса глазами. Молча протягиваю ему руку. Обычно я говорю: «Пойдем со мной, если хочешь жить!», но настроение шутить испарилось. Вард хватается за меня, словно утопающий за соломинку. Впрочем, разница для него невелика. Указываю на зелёного:
— Возьми его за руку, быстро. Закрой глаза. По счету три — надави кнопку на его поясе.
Возвращаться всегда легче — родной мир охотно принимает нас. Вокруг уже суетятся медики: теперь для них найдется работа. Сердце старика снова бьется. Славку кладут на соседнюю койку, снимают броню и шлем — в волосах появились первые седые пряди. Обрабатывают раны, сращивают порезы. Живой, вроде… и больше уже не зелёный. Слава открывает глаза, оглядывает светлую палату:
— Эти люди… мертвая Светлана, демоны — это всё было? На самом деле?
Каждый из нас сначала задает такие вопросы, не может поверить. Потом привыкаем.
— Да, это было на самом деле.
— Зачем это всё?! Его всё равно заберут! Он — грешник…
Попасть в чужой тайник во второй раз невозможно: сознание человека приобретает опыт и делает его огражденным. Для нас, но не для демонов — они в этом деле гораздо дольше нашего. Снимаю шлем и наклоняю голову:
— Видишь хоть один черный волосок?
Слава пытливо щурится, слабо мотает головой. Киваю:
— Ни одного. Однажды я вытаскивал серийного убийцу. Я сражался за него один — мой напарник не смог сочувствовать, не попал в тайник. Я не вытащил его — за ним пришло такое, чего человеку лучше никогда не видеть.
Молчим. В его глазах — ожидание.
— Каждый заслуживает шанс, понимаешь? Вы, обученные в семинариях, ждёте, что Творец спасёт нас, а он ждёт, когда мы спасемся сами. Он уже дал нам всё, что нужно. Это наша война. Сотни клириков вытаскивают тысячи людей в надежде, что когда-нибудь они смогут сами спасти себя.
Киваю на старика:
— У него будет шанс, он изменится. Никто не остается прежним после того, что видел за чертой.
Напарник молчит. Похоже, парень меня понял.
— Слушай, Слава, твое полное имя Вячеслав или Ярослав?
Он лукаво щурится, протягивает ладонь:
— Ростислав.
Смеюсь, осторожно пожимаю руку:
— Георгий. Будем воевать вместе. Ухта, 2007
like 1 Комментарии 0